Страница 1 из 11
Форум » Культура второго внимания » Общение » Смерть - советчик.
Смерть - советчик.
mmxДата: Среда, 13.01.2016, 09:08 | Сообщение # 1
Сообщений: 164
Репутация: 4
Статус: Offline
Карлос Кастанеда
Путешествие в Истклан.
Смерть - советчик.


Среда, 25 января 1961
- Ты когда-нибудь расскажешь мне о пейоте? – спросил я.
Вместо ответа он снова взглянул на меня как на ненормального.
Я уже не раз заговаривал с ним на эту тему, но он только хмурился и качал головой. В этом жесте не было прямого отказа, скорее саркастичное недоумение.
Дон Хуан резко встал. Мы сидели на земле у порога. Едва заметно кивнув, он предложил мне идти за ним.
Мы направились на юг и углубились в пустынный чаппараль. По пути он повторял, что я должен ясно понять бесполезность чувства собственной важности и личной истории.
- Твои друзья, – сказал он, резко повернувшись ко мне. – Которые давно тебя знают – от них нужно уйти, причем как можно скорее.
Я подумал, что он до идиотизма настойчивый псих, но промолчал. Он пристально посмотрел на меня и начал смеяться.
Наконец мы остановились. Только я собрался присесть, как дон Хуан велел мне пройти еще ярдов двадцать и громко поговорить с растениями на полянке. Я почувствовал неловкость и внутреннее сопротивление. Я был сыт по горло его странными требованиями и заявил, что не могу разговаривать с растениями, так как чувствую себя при этом ужасно глупо. На это он сказал только одно: мое чувство собственной важности поистине не имеет границ. Вдруг ему что-то пришло в голову, и он, видимо, принял решение. Он сказал, что мне не следует пытаться разговаривать с растениями до тех пор, пока это не станет у меня получаться легко и естественно.
- Ты хочешь изучать их, и в то же время не желаешь ничего для этого сделать, – произнес он с укором. – Так что же тебе на самом деле нужно?
Я объяснил, что меня интересует любая информация об использовании растений, поэтому я и попросил его быть моим информатором, предложив даже плату за труды и за потраченное на меня время.
- Ты должен согласиться брать с меня деньги, – сказал я, – Так будет лучше для нас обоих – я смогу расспрашивать тебя о том, что мне нужно, а ты будешь на меня работать и за это получать деньги. Что ты об этом думаешь?
Дон Хуан взглянул на меня презрительно и, сложив губы трубочкой, издал громкий непристойный звук.
- Вот что я об этом думаю, – сказал он и истерически захохотал при виде крайнего изумления, написанного, должно быть, на моем лице.
Мне было совершенно ясно, что это – не тот человек, с которым я мог бы легко совладать. Несмотря на возраст, он был полон энергии и невероятно силен. Раньше я полагал, что он станет для меня идеальным “информатором”, поскольку он очень стар. Я всегда считал, что старики являются наилучшими информаторами, поскольку не способны ни на что, кроме разговоров. Но дон Хуан не был жалким типом. Я чувствовал, что он неуправляем и опасен. Мой друг, который нас познакомил, был прав. Дон Хуан – странный старый индеец, и, хотя он не был малость не в себе, как говорил мой приятель, дело с ним обстояло еще хуже – он был сумасшедшим. На меня снова нахлынула волна прежних сомнений и опасений, от которых я, как мне казалось, уже избавился. В самом деле, мне не составило никакого труда убедить себя, что я хочу съездить к дону Хуану. Я подумал, что сам был слегка не в себе, когда чувствовал, что мне нравится с ним общаться. Тогда на меня сильно подействовала его идея относительно того, что мне очень мешает чувство собственной важности. Но, видимо, все это было не более чем интеллектуальными упражнениями с моей стороны, и едва лишь мне вновь довелось столкнуться с его непостижимым поведением, как опасения охватили меня с новой силой, и мне захотелось уехать.
Я сказал, что, по моему мнению, мы с ним – совершенно разные люди, и это делает наше общение невозможным.
- Один из нас должен измениться, – произнес он, глядя в землю. – И ты знаешь, кто.
Он начал напевать мексиканскую песню, а потом резко вскинул голову и взглянул мне прямо в лицо. В глазах его были ярость и огонь. Я хотел было отвести глаза или закрыть их, но, к своему великому изумлению, оторваться от его взгляда не смог.
Он спросил, что я увидел в его глазах. Я ответил, что ничего, но он настаивал на том, чтобы я рассказал, осознание чего вызвал во мне его взгляд. Я постарался дать ему понять, что его глаза заставили меня осознать только собственное смущение, и что я чувствовал себя под его взглядом весьма и весьма неуютно.
Он не отступал. Он продолжал смотреть. В его взгляде отсутствовала прямая угроза или злость, он был скорее таинственным и беспокоящим.
Дон Хуан спросил, не напоминает ли он мне птицу.
- Птицу?! – воскликнул я.
Он по-детски хихикнул, отвел глаза и мягко сказал:
- Да. Очень необычную птицу!
Он снова зафиксировал на мне взгляд и приказал вспоминать. С чрезвычайной убежденностью он утверждал, что “знает” – я уже когда-то видел этот взгляд.
У меня возникло ощущение, что каждый раз, когда старик раскрывает рот, он меня просто провоцирует. Я уставился на него с откровенным пренебрежением. Вместо того, чтобы разозлиться, он захохотал. Хлопнув себя по ляжкам, он заорал так, словно объезжал дикую лошадь. Потом дон Хуан снова стал серьезным и сказал, что сейчас для меня очень важно перестать с ним бороться и вспомнить ту необычную птицу, о которой он говорит.
- Смотри мне в глаза, – велел он.
В его глазах была дикая ярость. Мне показалось, что они и впрямь о чем-то мне напомнили, но я не мог с уверенностью сказать, о чем именно. Некоторое время я об этом размышлял, а потом вдруг осознал: не форма глаз или головы, но холодная ярость этого взгляда напомнила мне о том, как выглядят глаза сокола. В этот самый миг он искоса смотрел на меня, и в течение короткого мгновения в моем уме царил полный хаос. Мне казалось, что вместо дона Хуана я вижу сокола. Однако образ был слишком мимолетным, а я находился в чересчур подавленном состоянии, и это помешало мне в достаточной степени на нем сосредоточиться.
Очень возбужденно я сказал дону Хуану, что готов поклясться – я видел черты сокола в его лице. Дон Хуан снова расхохотался.
Мне доводилось видеть глаза соколов. Когда-то в детстве я охотился на них, и, по мнению моего деда, это у меня хорошо получалось. У него была ферма по разведению леггорнских кур, и соколы представляли угрозу для этого бизнеса. Их отстрел считался делом не только целесообразным, но и “правильным”. До этого самого момента я не вспоминал, что ярость соколиных глаз годами преследовала меня. Все это было где-то далеко в прошлом, и я думал, что в памяти моей не осталось и следа тех воспоминаний.
- Я охотился на соколов, – сказал я.
- Я знаю, – сказал дон Хуан таким тоном, словно это было нечто само собой разумеющееся.
В его голосе звучала такая уверенность, что я рассмеялся. Что за нелепость, в конце концов! У него хватило наглости сделать вид, будто бы он знал, что я охотился на соколов! Я почувствовал к нему безграничное презрение.
- А почему ты так злишься? – спросил он с видом крайней озабоченности.
Я не знал, почему. Дон Хуан принялся “прощупывать” меня очень необычным способом. Он попросил меня снова посмотреть на него и рассказать об “очень необычной птице”, которую он мне напомнил. Я воспротивился и презрительно заявил, что рассказывать здесь нечего. А потом почувствовал: следует спросить, откуда ему известно о том, что я охотился на соколов. Но вместо того, чтобы ответить, он в очередной раз прокомментировал мое поведение. Он сказал, что я – горячий парень и начинаю “брызгать слюной” из-за каждого пустяка. Я возразил, заявив, что это неправда. Мне всегда казалось, что я весьма терпим и добродушен. Я сказал, что он сам виноват, поскольку своими неожиданными словами и действиями вывел меня из себя.
- Почему ты злишься? – спросил он.
Я проанализировал свои чувства и реакции. Причины для того, чтобы злиться, действительно не было.
Он вновь настоятельно потребовал, чтобы я посмотрел ему в глаза и рассказал о “необыкновенном соколе”. Теперь он выразился иначе: раньше он говорил “очень необычная птица”, а в этот раз сказал “необыкновенный сокол”. Это соответствовало изменению, происшедшему в моем собственном настроении. Меня внезапно охватила печаль.
Он прищурился, так что его глаза превратились в узенькие щелки, и сказал, что “видит” очень необычного сокола. Слова его звучали с каким-то особенным драматизмом. Он трижды повторил их, словно в самом деле видел перед собой эту птицу и спросил;
- Ты его помнишь?
Ничего подобного я не помнил.
- А что в этом соколе необыкновенного? – спросил я.
- Это ты должен мне сказать, – ответил дон Хуан.
Я настаивал на том, что понятия не имею, о чем идет речь, и, соответственно, рассказывать мне нечего.
- Не нужно со мной бороться! – сказал дон Хуан. – Борись с собственной вялостью и вспоминай.
Какое-то время я совершенно серьезно старался его раскусить. Но мне пришло в голову, что точно так же можно было бы попытаться вспомнить.
- Когда-то ты видел множество птиц, – намекнул дон Хуан, как бы давая мне ключ.
Я сказал, что в детстве жил на ферме и подстрелил не одну сотню птиц.
Дон Хуан заявил, что в этом случае мне будет несложно вспомнить всех необычных птиц, на которых я охотился.
Он вопросительно смотрел на меня, словно это была решающая подсказка.
- Птиц было столько, и я охотился так много, – сказал я, – что ничего не могу о них вспомнить.
- Это – особенная птица, – произнес он почти шепотом. – Эта птица – сокол.
Я снова начал вычислять, к чему он ведет. Дразнит? Или говорит серьезно? После длинной паузы он снова велел мне вспоминать. Я почувствовал, что и мне не остается ничего другого, кроме как вступить в игру.
- Ты говоришь о соколе, на которого я охотился? – спросил я.
- Да, – прошептал он, закрыв глаза.
- То есть это произошло, когда я был мальчишкой?
- Да.
- Но ты говоришь, что видишь сокола перед собой сейчас.
- Вижу.
- Что ты пытаешься со мной сделать?
- Пытаюсь заставить тебя вспомнить.
- Что вспомнить? Ради Бога!
- Сокола, быстрого как свет, – сказал он, глядя мне в глаза.
Я почувствовал, что сердце мое замерло.
- Теперь смотри на меня, – велел он.
Но я не смотрел. Его голос едва до меня доносился. Я был ошеломлен воспоминанием, которое полностью овладело моим существом. Белый сокол!
Началось все с того, что, подсчитывая своих леггорнских цыплят, дед приходил в бешенство. Цыплята регулярно исчезали самым досадным образом. Дед лично организовал и осуществлял тщательнейшее дежурство, и после нескольких дней наблюдения мы, наконец, заметили, как большая белая птица уносит в когтях молоденькую курочку. Птица действовала очень быстро и четко знала, что делает. Она выскользнула из-за деревьев, схватила курочку и скрылась сквозь просвет между ветвями. Все произошло настолько быстро, что дед едва успел заметить, но я рассмотрел, что это был сокол. Дед сказал, что если это действительно так, то сокол должен быть альбиносом.
Началась кампания по охоте на сокола-альбиноса, и дважды я думал, что он у меня в руках. Он даже выпускал из когтей добычу, но каждый раз уходил. Он был слишком быстр для меня. И очень умен, потому что на ферму моего деда охотиться больше не прилетал.
Я бы забыл о нем, если бы дед постоянно не подзуживал меня. Два месяца я преследовал белого сокола по всей долине, в которой мы жили. Я изучил все его повадки и был способен чуть ли не интуитивно предвидеть траекторию его полета. Но скорость и внезапность его появления неизменно сбивали меня с толку. Я мог похвастаться, что практически каждый раз, когда мы с ним встречались, я не давал ему ухватить жертву, но добыть его мне все-таки никак не удавалось.
Только однажды за два месяца войны с белым соколом мне удалось подобраться к нему близко. Целый день я его выслеживал и очень устал. Присев отдохнуть под эвкалиптом, я заснул. Разбудил меня внезапно раздавшийся над головой соколиный крик. Не двигаясь, я открыл глаза и увидел высоко в ветвях эвкалипта белую птицу. Это был сокол-альбинос. Преследование закончилось. Выстрел предстоял трудный: я лежал на спине, а сокол сидел, повернувшись ко мне хвостом. Я воспользовался внезапным порывом ветра, чтобы поднять свое длинное ружье двадцать второго калибра и прицелиться.
Я хотел дождаться, пока птица повернется или взлетит, тогда бы я не промахнулся. Но сокол не шевелился. Чтобы подстрелить сокола в том положении, в котором он сидел, нужно было прицелиться получше, а для этого я должен был подвинуться, но в этом случае сокол наверняка бы ушел, потому что был слишком быстрым. Я решил, что правильнее будет ждать. И я ждал бесконечно долго. Может быть, на меня подействовала длительность ожидания, а может – уединенность места, где, кроме меня и сокола, не было никого, но вдруг вверх по моему позвоночнику пробежал холодок, я встал и совершил совершенно неожиданный поступок – я ушел. Ушел, ни разу не оглянувшись, чтобы посмотреть – улетела птица или по-прежнему сидит на ветке.
Я никогда не придавал особого значения своему заключительному поступку в этой истории с белым соколом. Однако то, что я не выстрелил, было очень странным. Ведь я убил десятки соколов. На ферме, где я рос, охота на птиц и самых различных животных была делом совершенно естественным.
Дон Хуан внимательно выслушал мой рассказ о белом соколе.
- Откуда ты о нем узнал? – спросил я.
- Я увидел его, – ответил он.
- Где?
- Прямо здесь, перед тобой.
Я не был настроен спорить и спросил:
- Что все это значит?
Он ответил, что белая птица вроде этой – знак, и отказ от того, чтобы в нее выстрелить, был единственным правильным решением.
- Смерть ненавязчиво предупредила тебя, – с таинственным видом произнес дон Хуан. – Она всегда приходит как холод в позвоночнике.
- О чем ты говоришь? – нервно спросил я.
Он в самом деле действовал мне на нервы своей мистической болтовней.
- Ты много знаешь о птицах, – сказал он. – Ты убил их слишком много. Ты знаешь, как нужно ждать. Ты часами неподвижно ждал. Я знаю. Я вижу.
От его слов все мои мысли и чувства пришли в полнейший беспорядок. Я подумал, что больше всего меня раздражает та уверенность, с которой он делает свои заявления. Эта догматическая однозначность была для меня невыносимой, тем более что речь шла о том, что касалось только меня и моей жизни, и в чем я сам не был уверен. Дон Хуан наклонился ко мне, но я был настолько подавлен, что не замечал этого, пока он что-то не прошептал мне в самое ухо. Сперва я не понял, и ему пришлось повторить. Он велел мне как бы невзначай обернуться и взглянуть на камень слева от себя. Он сказал, что моя смерть сидит там и смотрит на меня, и, если я по его сигналу поверну голову, то, возможно, смогу ее заметить.
Он сделал знак глазами. Я оглянулся, и мне показалось, что я заметил, как над камнем что-то мелькнуло. По спине прокатилась холодная волна, мышцы живота непроизвольно напряглись, и все тело судорожно дернулось. Мгновение спустя я совладал с собой, и тут же уверил себя в том, что движение, которое я заметил над камнем, – это оптическая иллюзия, вызванная резким поворотом головы.
- Смерть – наш вечный попутчик, – сказал дон Хуан предельно серьезным тоном. – Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки. Когда ты ждал, глядя на белого сокола, она наблюдала за тобой и что-то шепнула тебе на ухо, и ты ощутил ее холод, так же, как ощутил его сегодня. Она всегда за тобой наблюдала. И будет наблюдать, пока не настанет день, когда она похлопает тебя по плечу.
Дон Хуан вытянул руку и слегка коснулся моего плеча, громко щелкнув языком. Эффект был поистине сокрушительный: меня почти вывернуло наизнанку.
- Ты принял правила игры и выжидал терпеливо, как выжидает смерть, и так же, как она, ты находился слева от белого сокола.
Странная сила его слов ввергла меня в состояние дикого неуправляемого ужаса, и я принялся лихорадочно записывать все, что он сказал, потому что другого способа защиты у меня не было.
- Как можно чувствовать себя настолько важной персоной, когда знаешь, что смерть неуклонно идет по твоему следу? – спросил дон Хуан.
Я чувствовал, что ответа не требуется. Впрочем, в любом случае я был не в состоянии что-либо произнести. Совершенно новое настроение охватило меня.
А дон Хуан продолжал:
- Когда ты в нетерпении или раздражен – оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак, или если краем глаза ты уловишь ее движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик – всегда рядом и все время внимательно за тобой наблюдает.
Он снова наклонился ко мне и прошептал в самое ухо, что, резко оглянувшись налево по его знаку, я опять увижу на камне свою смерть.
Он едва заметно мигнул, но оглянуться я не отважился. Я сказал, что верю, и что в этом плане ему больше нет нужды на меня давить, потому что я и так в ужасе. Дон Хуан разразился своим раскатистым грудным хохотом.
Он ответил, что в вопросах, касающихся наших взаимоотношений со своей смертью, просто невозможно нажать на психику человека так сильно, как следовало бы. Но я возразил, сказав, что в моем случае бессмысленно столь углубленно это рассматривать, потому что ничего, кроме ощущения страха и дискомфорта, мысль о смерти мне не дает.
- Ты просто доверху набит всяким вздором! – воскликнул он. – Единственный по-настоящему мудрый советчик, который у нас есть, – это смерть. Каждый раз, когда ты чувствуешь, как это часто с тобой бывает, что все складывается из рук вон плохо и ты на грани полного краха, повернись налево и спроси у своей смерти, так ли это. И твоя смерть ответит, что ты ошибаешься, и что кроме ее прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Твоя смерть скажет: “Но я же еще не коснулась тебя!”
Дон Хуан покачал головой, как бы ожидая моей реакции. Но мне нечего было сказать. Мысли в бешеном темпе сменяли одна другую. По моему самомнению был нанесен сокрушительный удар. В свете моей смерти раздражение по адресу дона Хуана выглядело настолько мелочным!
Я чувствовал, что дон Хуан в полной мере осознает все изменения, которые произошли в моем настроении. Он выиграл, и теперь все складывалось в его пользу. Он начал напевать мексиканскую песенку.
- Да, – мягко произнес он после длинной паузы. – Один из нас должен снова осознать, что смерть охотится за каждым из нас, что она всегда рядом, за нашим левым плечом. Один из нас должен обратиться к смерти за советом, чтобы избавиться от бездарной мелочности, свойственной людям, которые живут так, словно смерть никогда их не коснется.
Больше часа мы молчали, а потом пошли обратно. Несколько часов мы петляли по пустынному чапаралю. Я не спрашивал, для чего это нужно, – это не имело значения. Каким-то образом дону Хуану удалось вернуть мне давно забытое чувство огромной радости просто оттого, что я есть, что я иду, не придавая этому никакого глубокомысленного значения и не ставя перед собой никаких интеллектуальных целей. Я захотел еще раз взглянуть на то, что видел там, на камне.
- Сделай так, чтобы я смог еще раз увидеть тень, – попросил я.
- Ты говоришь о своей смерти, да? – уточнил дон Хуан с оттенком иронии в голосе.
Мгновение я боролся с внутренним сопротивлением, но в конце концов решился:
- Да. Сделай так, чтобы я смог еще раз увидеть свою смерть.
- Не сейчас, – сказал он. – Сейчас ты слишком тверд.
- Не понимаю…
Дон Хуан засмеялся, и смех его почему-то не был обидным и предательским, как раньше. Я бы не сказал, что теперь он смеялся не так, как прежде, – тон, громкость и дух этого смеха остались неизменными. Но новый элемент все же присутствовал, и элементом этим было мое настроение. С точки зрения неотступности смерти мое раздражение и все мои страхи становились совершенно бессмысленной ерундой.
- Тогда позволь мне поговорить с растениями, – попросил я.
Дон Хуан разразился хохотом.
- Сейчас ты слишком хорош, – сказал он, не переставая смеяться. – Но тебя бросает из крайности в крайность. Успокойся. Ни к чему разговаривать с растениями, если тебе не нужно узнать их секреты, а для того, чтобы это понадобилось, необходимо обладать несгибаемым намерением. Так что прибереги свои наилучшие побуждения для другого случая. Точно так же нет необходимости в том, чтобы встречаться со смертью. Достаточно чувствовать, что она всегда рядом.
 
mmxДата: Среда, 13.01.2016, 10:41 | Сообщение # 2
Сообщений: 164
Репутация: 4
Статус: Offline
По сути, смерть как советчик это когда человек заглянет в глаза смерти, он хочет только одного - выжить. Выжить любой ценой. Он иначе уже относиться ко времени, так как понимает на очень глубоком уровне, что это время безвозвратно уходит. И он живет, каждую секунду этого времени, на полную катушку.
Но не как герои американских фильмов, которые узнав о близком конце света, кидаются во все тяжкие, трахаются со всеми подряд, пьют все что горит, жрут все в чем себе отказывали, тратят все свои деньги, все свои ресурсы.
А скорее наоборот, каждую секунду своей жизни он обретает, а не тратит, осознает, а не сжигает. Да, он уже не в чем себе не отказывает, но дело в том, что в нем уже нет идиотских желаний. Он не отказывает себе в росте осознания, в жизни.

И это нельзя подделать воображая что либо.
К примеру медсестра, может пойти на курсы повышения квалификации и стать хирургической мед сестрой. На этих курсах она узнает как помогать хирургу вести операцию.
Но если она просто представит себе что ходит на такие курсы - знаний у нее не будет. И в операционной от нее будет мало пользы.
воображение не заменит то, что человек получает от мира прямо.

Как говорил дон хуан кастанеде - у тебя слишком мало времени, и нет времени для ерунды...
Стимулом для действий, тем что собирает тебя в кучу - должно быть такое осознание.
А не фантазии про похороны, и скорую мучительную кончину, несчастные случаи, итд итп.
Негативные, конфликтные фантазии на тему смерти, своей или близких - крайне вредны.
В особенности если человек практикует что либо во втором внимании.
Чем теснее связь человека с намерением - тем быстрее и однозначнее реализуются его желания.
И во время практики, тем более если практика глубока - в человеке не должно быть дурацких, конфликтных, негативных желаний, фантазий, страхов, эмоций, реакций на что бы то ни было.
В основе должна быть не фантазия, не страх, не эмоция, - а осознание.
Ну а по поводу страха, если человеку так необходимо чего то боятся, что он без этого сделать ничего не способен.
То боятся нужно того что ты упустишь свой шанс, свои возможности.
Возможно, если бы мне раньше кто то сказал, в начале моего пути, я был бы значительно дальше сейчас.
Я много встречал на своем пути людей, которые мне сильно помогли, в результате взаимодействия с которыми я продвигался на пути.
И возможно, если бы я понимал, что эти люди не всегда будут рядом, что доступ к ним мне дан лишь на короткое время - я почерпнул бы из встреч с ними гораздо больше.
Встречи, совместный с кем либо опыт, эксперименты, и даже какая либо самостоятельная практика - никто не знает сколько это еще продлиться. Опыт таких вещей быстротечен и мимолетен. Ухватить его и удержать рядом хотя бы на недолгое время - это искусство.
Кроме того наша Жизнь , может кардинально измениться в любой момент настолько, что в жизни не будет места той или иной практики, того или иного общения, тех или иных встреч.
Это может произойти по независимым от нас причинам, внезапно, без предупреждения.
Никто и не что не гарантирует бесконечность чего либо.
Наоборот, все это быстротечно,, и никто не даст гарантии что через неделю это будут в твоей жизни. Чем бы это "ЭТО" ни было, что бы вам оно не давало.
Боятся нужно того, что ты потратишь время, то время в которое ты находишься в этом, потратишь зря, не вынесешь для себя ничего из этого.
Беспантово просидишь и пропялишься на глюки, проморочишься в своем внутреннем диалоге.
А потом, будешь сожалеть, о том что возможно мог бы узнать что то такое, что сыграло бы важную роль на твоем пути.
На мой взгляд в этом суть всех советов смерти. Осознание того что время уходит. Постоянно уходит, постоянно уносит с собой что то. Перелистывает страницу, не ожидая того что ты дочитаешь, поймешь, осознаешь написанное. Закрывая навсегда для тебя все возможности которыми ты не успел воспользоваться.
Это осознание стимулирует не страх, не эмоции, не мысли, не фантазии - оно стимулирует внимание человека. Оно дает особое настроение, действуя в котором, человек всегда уверен, что он вынес максимум, из того что можно было вынести, из любой ситуации, из любого опыта. Это настроение помогает человеку не отвлекаться на ерунду, и не бежать впереди паровоза. Помогает неспешно, но полно осознавать каждую ситуацию, и выносить из нее всегда то, что действительно необходимо.
 
l819Дата: Воскресенье, 17.01.2016, 13:46 | Сообщение # 3
Сообщений: 78
Репутация: 3
Статус: Offline
эт очень необычное ощущение, когда холод пробегает по твоему телу, отрезвляя от мыслей и желаний. В этот момент ты воспринимаешь мир таким каков он есть.
 
mari483Дата: Вторник, 26.07.2016, 17:22 | Сообщение # 4
Сообщений: 63
Репутация: 3
Статус: Offline
mmxl819, тема смерти, как советчика меня давно волнует и я неоднократно и размышлял и фантазировал на эту тему. Максимум, что из этого выходило: 
1. дурацкие попытки поговорить со своей смертью за левым плечом и спросить совета
2. резкие осознания того, что ты (т.е. я) все равно умрешь при любых раскладах и даже третье внимание не гарантирует вечной жизни. Всегда есть конец. И осознание этого конца повергало в такой животный ужас, что сердце прямо выпрыгивало из груди, а в душе было бесконечно тоскливо от гнетущей безисходности

Но дальше этого не заходило. А ведь я ж не дурак ))), я ж понимаю, что это необходимо использовать, но почему-то не могу, видимо осознания не хватает. И тут у меня родилось три концепции использования смерти:
Первая заключается в том, что, по видимому, человек должен достичь либо некого уровня осознания либо позиции ТС, в котором он сможет воспринимать свою или чужую смерть, как нечто осязаемое (как этого добиться я не знаю).
Вторая проще и возможно несколько связана с первой. Я думаю, что в ситуации очень близкой к смерти, человек может дойти до такого уровня осознания. Но ситуация должна быть реально очень близкой, например, когда человек захлебывается водой, но его откачивают. Вот в этот момент может произойти переосмысление.
Третья еще проще. Нужно представить, что вся наша жизнь состоит из звеньев цепи и каждый наш поступок это звено, каждая ситуация это потенциальное звено. Если ты в поступок вкладываешь силу, звено выходит сильным, если вкладываешь свою лень, страх, и прочие формы потаканция себе - звено выходит слабым. В любой момент может настать момент, когда смерть заставит тебя испытать на прочность твою цепь и если какое-то звено лопнет, жизнь оборвется. Потому у человека нет возможности делать слабые звенья. 

Можно конечно ходить и визуализировать смерть у себя за спиной и пытаться себе внушить, что она может дотронуться до тебя в любой момент, но, как мне кажется, такая штука работает только несколько дней, а потом хитрый летун высмеивает эту концепцию и она затирается, а с ней и весь эффект.
 
l819Дата: Пятница, 29.07.2016, 00:45 | Сообщение # 5
Сообщений: 78
Репутация: 3
Статус: Offline
mari483 действительно дело в осознании и оно приходит не сразу. Мне один нагваль сказал фразу, которую я повторял изо дня в день "я смертен, я умру, рожден чтобы умереть", еще помню Карлос советовал повесить табличку у себя дома "я смертен" чтобы каждый день ее замечать...рано или позно осознание смерти придет, а фантазировать не нужно, даже опасно.
Твоя проблема что ты используешь чужеродное устройство, больше практикуй ОВД.
 
mari483Дата: Понедельник, 08.08.2016, 15:35 | Сообщение # 6
Сообщений: 63
Репутация: 3
Статус: Offline
Цитата l819 ()
Мне один нагваль сказал фразу,
Круто, никогда не встречал нагвалей? Какие они хоть из себя?

Цитата l819 ()
Твоя проблема что ты используешь чужеродное устройство, больше практикуй ОВД.
Полностью согласен!

Все же подозреваю, что если постоянно думать о том, что каждый поступок может быть последним, рано или поздно придет правильное осознание этого факта, которое приведет к сдвигу восприятия.
 
l819Дата: Пятница, 12.08.2016, 20:01 | Сообщение # 7
Сообщений: 78
Репутация: 3
Статус: Offline
Цитата
Круто, никогда не встречал нагвалей? Какие они хоть из себя?
почитай "послание Карлоса Кастанеды" Торреса Армандо.
Впрочем по книгам Карлоса образ нагваля правильно передан. Дисциплина и осозннаность Нагваля впечатляют.

Цитата
Все же подозреваю, что если постоянно думать о том, что каждый поступок может быть последним, рано или поздно придет правильное осознание этого факта, которое приведет к сдвигу восприятия.
начни с того чтобы различать "думать" и "осозновать".
Подскажу первые шаги. Встань, останови все мысли, соберись полностью на том что происходит перед тобой, ты должен прочувствовать этот момент полностью, понять что он уникален и не повторим и не теряя этого чувства начни что либо делать. Если правильно все будешь делать, т.е. осозновать, то стразу заметишь большую вариацую ходов из которых ты выбираешь наилучший. Характерный момент, что ты именно не реагируешь на автомате, а сам выбираешь как будешь вести себя в той или иной ситуации и это происходит в доли секунды, ты просто осознаешь.
 
PercyJonseДата: Вторник, 28.03.2017, 22:38 | Сообщение # 8
Сообщений: 6
Репутация: 0
Статус: Offline
Интересная тема

diamondrose24
 
Форум » Культура второго внимания » Общение » Смерть - советчик.
Страница 1 из 11
Поиск:

Посетители: yapedTof, vapedTof, bapedTof, sapedTof, iapedTof, qapedTof, JserjryEvage, Robertriz, Andreyriz, Andrewriz, Alexeyriz, Igorekriz, Serviceyep, Pr_romanenov1965, Antonioriz, Henryunigh, vusinue, youtubersuper, Jackp0tNus,
Рейтинг@Mail.ru Эзотерика и духовное развитие. Портал эзотерики 'Живое Знание'
Твоя Йога. Эзотерический портал по самопознанию и саморазвитию.